Вообще говоря, свои наилучшие предсказания я делаю, основываясь на намеках (весьма ясных). В рассказах о роботах я изобразил их такими огромными, что они оказались полностью лишены возможности передвигаться и были способны лишь думать и обмениваться результатами своих размышлений. Такой робот изображен в моем самом первом рассказе о роботах. В рассказах, написанных позднее, я называл их «мозгом». Мне и в голову не пришло назвать их компьютерами.
Мои роботы обладали «мозгом», который заставлял их работать, и я никогда не рассматривал его как компьютер. Конечно, поскольку мне необходимо было придать ему научно-фантастический оттенок, я назвал его «позитронным мозгом». Позитроны были впервые обнаружены всего лишь за четыре года до создания моего первого рассказа о роботах.
Позитроны были захватывающе интересными частицами и несли в себе некий образ «антиматерии». Вот почему я счел выражение «позитронный мозг» вполне подходящим. Он должен мало чем отличаться от электронного мозга, за исключением того, что позитроны можно заставить возникнуть, а затем в миллионные доли секунды уничтожить с помощью окружающих их электронов вне зависимости от их местоположения. Это позволило мне предположить, что они могут рассматриваться как частицы, отвечающие за скорость мышления. Разумеется, энергетические связи — идет ли речь о той энергии, которая необходима для производства большого числа позитронов, или о той, которая высвобождается при их уничтожении в большом количестве — поистине чудовищны, они настолько велики, что идея создания позитронного мозга, по всей вероятности, совершенно неосуществима. Однако я не обратил на это внимания.